пʼятниця, 4 березня 2016 р.

“Paper-child” игры для взрослых

«Бумажные детки» новое увлечение, из которого вполне может выкристализоваться в недалеком будущем совершенно безбашенное направление современного искусства.

Всё необычайно легко — из бумаги вырезается персонаж с пузырём для краткого сообщения и фотографируется с реальными предметами. Непонятно, почему достигается такой сильный эффект…Я могу только предположить, что задеваются глубинные слои личности, связанные с детством, когда каждый второй играл в бумажных кукол, наделяя их чувствами и страстями. Уникальность еще в том, что нет навороченной и уже порядком поднадоевшей технологии, пресыщенному уму хочется чего-то очень простого и настоящего…Оптический эффект, смешивание повседнева и сказочного сбивают привычное восприятие с проторенных рельс, реальность открывается новыми гранями. Ну и вытесненная в бессознательное, но прорывающаяся в самой невинной куколке японская сексуальность… Такие странные и гипнотические игры, в которые играют взрослые люди…



Фотографии Филиппа Рамета

Филипп Рамет (Philippe Ramette) живет и работает в Париже. В следующем году ему исполнится 48 лет. Его работы можно увидеть во многих галереях Франции. А первые выставки его работ проходили еще в начале 90-х.




Joel-Peter Witkin

Выставки Уиткина официально запрещены властями некоторых американских штатов. Несмотря на это, некоторые его работы включены в коллекции весьма авторитетных музеев, задействованы в выставочных проектах галерей и представлены в самых известных частных собраниях.
«Обычно при вскрытии вынимают мозг из черепной коробки. Иногда его возвращают обратно, или набивают мозговую полость тряпками, газетами — может, и Daily News, чтобы сохранить форму головы. На этот раз они поместили мозг обратно. Когда его держали в руках, я сказал — посмотри на этот мозг — в нем, возможно, гнездились мысли, полные злобы, но, во всяком случае, этот человек уже дал ответ перед судом и сейчас пребывает в другом обличье. "


«Когда вскрытие закончилось, я переместил тело в комнату, которую вы видите на снимке, и, усадив на стул, фотографировал в сидячем положении. Я провозился с ним часа полтора, в результате он выглядел почти как святой Себастьян. В нем появилось изящество. Могу поклясться, что его пальцы удлинились наполовину. Я никогда не видел людей с такими длинными пальцами. Как будто он тянулся в бесконечность.»




понеділок, 29 лютого 2016 р.

Фотоимпрессионизм

Все знают такое направление живописи, как импрессионизм, когда художники стремятся наиболее естественно и не предвзято запечатлеть реальный мир в его подвижности и изменчивости, передать свои мимолётные впечатления (impressions), которые краски предметов и фигур производят при различном освещении, избегая при этом всяких подробностей.
Уверен, у большинства импрессионизм ассоциируется с полотнами французских художников конца 19 века. В то время главными покупателями искусства была городская буржуазия и, следовательно, к ее требованиям и вкусам стремились приспосабливаться профессиональные портретисты, в том числе и фотографы. Нельзя, конечно, проводить полную аналогию в становлении живописи и фотографии, но основные тенденции их развития во многом совпадают. Художественная фотография, как и живопись, пережила декаданс, выражавшийся в разрушении формы, вычурности рисунка, аллегоризации.
В их работах, благодаря увлечению ритмом линий и световыми эффектами, человек как объект изображения представал бездушной величиной, приравненной к натюрморту.
В 1912 году популярный журнал «Солнце России» опубликовал специальную статью «Фотоимпрессионизм», иллюстрировав ее работами мюнхенских фотографов
В фотоимпрессионизме обозначился отход от четкости реальных форм ради светового пятна, расплывчатого силуэта. Тающие контуры, прозрачная дымка полутонов, раздробленность композиции — все это демонстрировало пренебрежение материальной предметностью мира.
Некоторые критики в пылу поверхностных сравнений выделяли в фотоэкспрессионизме преобладание резкоконтрастного, «рембрандтовского», света.
Так проявляло себя эпигонство формалистов, выражавшееся в отказе от идейно-образного познания действительности.
Фотографы всегда пытались преодолеть гиперреализм фотографии, используя оптические искажения, различные методы печати и прочие уловки.

Еще в конце XIX века в европейском и американском фотографическом искусстве возникло течение, приверженцы которого стремились к пикториальному (картинному, подражающему живописи) фотографическому изображению. Пикториализм – часто называют фотографическим импрессионизмом. Для достижения пикториального эффекта фотографы использовали особые техники съемки и печати: мягкорисующие объективы, фильтры, обработка позитива бихроматами, солями серебра....
Светлана Маковецкая – один из современных российских мастеров пикториальной фотографии. Журналист по образованию, Светлана начала профессионально работать в художественной фотографии в 1995 году. Участница многих Российских и зарубежных выставок, лауреат фотобиеналле в Токио за серию “Японцы глазами Европейца”, а ее серия “Японский сад” экспонировалась в Музее Востока.
В буржуазных салонах на рубеже двух веков большим успехом пользовались символические фотокомпозиции австрийца Пихие и американки Анны Бригман.
Мультиэкспозиция позволяет получить нечеткие границы объектов, передавая краски предметов. Например американский фотограф Пеп Вентоза (Pep Ventosa) накладывает друг на друга множество снимков одного и того же знаменитого туристического места, получая при этом нечеткое, но необычное изображение.
Игра с водой, съемка отражений в воде и любых причудливых зеркальных поверхностях – еще один способ получить импрессионизм в фотографии.
Похожие на полотна художников импрессионистов фотографии создаёт Барбара Коул (Barbara Cole), фотограф из Торонто. Серию фотографий Chromatics с первого раза легко принять за картины, а не за искусные подводные фотографии.
Cristophe Jacrot – фотограф дождя из Франции. “Мне нравится романтический дождь и воздушный снег. Эта погода – прекрасное фотографическое поле, визуальный мир природы. В этом мире большинство из нас слишком заняты, чтобы скрыться от осадков. Человек становится призрачной фигурой, блуждающим и послушным капризам дождя и снега”
Длинные выдержки вкупе со сдвигом камеры и зумированием использует Nikhil Bahl в своих работах. Однако эта техника не совсем простая, какой кажется на первый взгляд. Результат должен быть в голове у автора перед съемкой, это не просто хаотичные движения камерой.

Длинные выдержки вкупе со сдвигом камеры и зумированием использует Nikhil Bahl в своих работах. Однако эта техника не совсем простая, какой кажется на первый взгляд. Результат должен быть в голове у автора перед съемкой, это не просто хаотичные движения камерой.





пʼятниця, 26 лютого 2016 р.

Сказки и детективы

Eugenio Recuenco – одна из самых заметных и выдающихся фигур в испанской фэшн-фотографии. Он снимает для Voque, Madame Figaro, Spoon, Vanity Fair, Vanidad и других журналов. Работает исключительно с испанским Voque, то же самое касается и многих престижных марок, таких как Chanel и Louis Vuitton…
На официальном сайте* вполне категорично и предельно ясно написано, что «Еугенио – «заноза в заднице», потому что всегда настаивает на том, чтобы делать именно то, что он хочет делать". Стоит отметить, что далеко не все фотографы (а точнее – единицы) могут себе это позволить, потому что большинство клиентов абсолютно также хочет видеть то, что хочет видеть. В связи с этим возникают многочисленные несостыковки между заказчиками и фотографами\дизайнерами\иллюстаторами, это одна из вопиющих проблем и острых вопросов намедни: «Как объединить желания клиента и исполнителя? Кто должен диктовать условия? Чья идея – главенствующая? Кто прав? Кто хозяин?». Еугенио на этот вопрос ответил, и себе, и миру: «Я». Не согласиться невозможно, его работы завораживают художественностью, идейностью и оригинальностью.
Примечательно еще и то, что фотограф не ограничивает себя какими-либо рамками, не снимает одно и то же, запас его идей, кажется, безграничен.
Наряду с большеглазыми порочными куколками из серии “Dreams” (см.выше), он вполне готов и к благородному ретро, причем с сюжетом. Например вспоминается его детектив “Crimen perfecto” для Voque:
На самом деле, перечислять и показывать его работы можно до бесконечности. Они все – разные. Я часто встречала его снимки в разных блогах и пока не забила в гугл “Eugenio Recuenco”, даже не представляла, что все эти работы, которые я видела раньше, его. Теперь Еугенио – один из моих любимых фотографов, чьи фотографии – это не просто красивые картинки с глянцевыми моделями, а маленькие кусочки другого мира с собственными тайнами и откровениями.




"ИЗ ЖИЗНИ ДЕЯТЕЛЕЙ". ИРА БОРДО.

В новом XI сезоне AW2012, мы начали серию публикаций:
«Из жизни деятелей».
Интересные факты из жизни деятелей Артмола и друзей.
Фотограф
Сказать про фотографа, что он чувствует свет — все равно что похвалить актера за хорошую память — надо же, сколько слов запомнил. Меж тем, в устах иного актера слова звучат как свои собственные, а в отпечатках фотомастеров свет настолько естественно прекрасен, что источник его неопознаваем. Ира Бордо идет на свет уверенно и бесстрашно, как ребенок на большую собаку, и уже совершенно не по-детски приручает его.
В серии «Без суеты» опыт взгляда, совпадающего со светом, приобретает характер своеобразной аскезы. Бордо отказывается от одного из важнейших контрапунктов современной модной фотографии — постпродакшна, позволяя увидеть неуловимо тонкий слой картинки, максимально приближенный к жизни. Это делает Ира Бордо, известная всему глянцевому модному сообществу как мастер блистательной, совершенно нетехнической, художественной обработкой своих фотографий. Со стилистами и мастерами мейкапа она творит чудеса, которые можно отнести к разряду искусства. Здесь же случилась полная отмена каких-либо действий после получения кадра и, наблюдая одну за другой фотографии, мы видим как проступает фреска. Происходит волшебная алхимия естественности лиц, мыслей, тканей и историй, собранных воедино вдумчивым взглядом фотографа. Несегодняшние лица, пластика и настроение тем внятнее, чем больше природной красоты в каждой модели, отобранной для живописной серии. Неизбежная, вполне уместная ассоциация возникает то ли с работами раннего Возрождения, где в ликах вдруг стали проступать лица, а в богах — человеческое, то ли со зрелым средневековьем Вермеера и Рембранта, где скудный антураж изображаемого (ни тебе дичи на столе, ни самого стола) восполнен чувственностью и глубиной каждой, пусть даже не самой правильной черты лица. Взгляд внутрь себя, естественный поворот головы, минимально и точно подобранное обрамление — более чем достаточное для завершенности образа.




вівторок, 23 лютого 2016 р.

Фотограф: Michal Macku

Чешский фотохудожник Михал Мацку с помощью особой техники "желлаж" создает экспрессивные и мрачные одновременно произведения, которыми можно иллюстрировать рассказы о ужасах тоталитарных режимов, страданиях рода человеческого или личностных конфликтах.
“Желлаж”( Gellage) – это слово являет собой сочетание слов “желатин” и “коллаж”. Суть этой уникальной техники – в накладывании слоя фотожелатина на бумагу, что в итоге может привести к совершенно потрясающим результатам: желатин изменяет фотографию до неузнаваемости. Работы Michal Macku действительно невозможно сравнить ни с чем: невероятное сочетание объектов, достигнутое без всякого фотошопа.
Михал Мацку родился 17 апреля 1963 года в Брунтале, Чехословакия. С детства Михал интересовался скульптурой, живописью и графикой, посему изначально готовился стать художником. Образование получил на Технологическом Факультете Политехнического Института Брно и Институте Художественной Фотографии в Праге. В 1989 изобрел собственную технику создания фотографии и назвал её «Gellage». Ныне продолжает развивать её, работает на Чешском Телевидении в Брно, в соавторстве с которым недавно снял первый анимационный gellage-фильм.